Финал шестой симфонии

Категория: Актуальное

Причащал тяжкоболящую. Бывшая скрипачка. Мы познакомились много лет назад, когда прихожане отвоевывали храм, в котором размещалась администрация оркестра.

Женщина эта кричала тогда, что музыканты — люди высочайшей культуры — несколько десятилетий охраняли «исторический памятник», и потому он по праву принадлежит только им, а мы все можем испортить: закоптить стены свечками, а полы затоптать грязными башмаками.

Это как если бы у человека, жестоко избитого и брошенного помирать, забрали все ценное «ради сбережения», а когда человек пришел в себя, возвращать ему ничего не стали, говоря, что он, дескать, может все это использовать без достаточного разумения, а то и вовсе порастеряет.

Да и насчет «охранения» и «высочайшей культуры».. В главном алтаре был кабинет художественного руководителя, в боковых приделах — туалеты.

Храм с Божией помощью отвоевали, а женщину эту я с тех пор не видал. И тут она через кого-то разыскала меня, попросила принять первую исповедь и причастить.

Мы с ней о чем только не переговорили — всего и не упомню уже, но одно обстоятельство ее бытия произвело на меня значительное впечатление. Музыкантша утверждала, что своим приближением к вере обязана. Петру Ильичу Чайковскому. Точнее: финалу шестой симфонии композитора:

— Вы ведь, наверное, знаете, он называл эту симфонию «Жизнь». Обычно мы исполняли четвертую часть как похоронную, погребальную, а тут вдруг я впервые обратила внимание на разговорную интонацию некоторых музыкальных фраз. У Чайковского это бывает, ведь он любил слово и прекрасно чувствовал его: написал столько опер, множество романсов, «Всенощное бдение», «Литургию», а для нескольких своих произведений сам сочинил стихи.

И за основной мелодией финала я услышала: «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и помилуй..» Будьте любезны, дайте мне скрипку. Она вон там — в кресле.

Я достал инструмент и смычок из футляра и передал хозяйке. Не поднимаясь с подушки, она подстроила скрипочку и наиграла мелодию:

— Слышите?.. «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и помилуй»..

— Похоже, — вынужден был согласиться я.

— А начало финала, две фразы. «Боже, меня прости! Боже, меня помилуй!» Вслушайтесь: интонационно — это подражание разговорной речи. Весь финал — мольба, моление. Потрясающей искренности и глубины покаяние Петра Ильича Чайковского. Может, кто-то где-то об этом писал — не знаю, не читала.

Но как только сквозь музыку проступили слова, жизнь моя будто перевернулась. с головы на ноги. Мне осталось уже совсем немного. К сожалению, читать молитвы я не могу — не вижу, выучить их не сподобилась — не успела, так что «проигрываю» в памяти четвертую часть и повторяю: «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и помилуй!» И звучит эта музыка во мне совсем не так, как мы играли: не загробная она, а покаянная.

С тех пор и я, слушая финал шестой симфонии, молитвенно повторяю: «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и помилуй!..»

Священник Ярослав Шипов

rusk.ru
https://www.pravmir.ru/za-melodiey-chaykovskogo-ya-uslyishala-pomiluy-menya-i-zhizn-budto-perevernulas/

Просмотров: 49